ilya_stalker (ilya_stalker) wrote,
ilya_stalker
ilya_stalker

Categories:

буква "Е"




УТРО

Да, сегодня я видел сон о собаке.
Она лизала камень, а потом побежала к реке и стала смотреть в воду.
Она там видела что-нибудь?
Зачем она смотрит в воду?
Я закурил папиросу. Осталось ещё только две.
Я выкурю их, и больше у меня нет.
И денег нет.
Где я буду сегодня обедать?
Утром я могу выпить чай: у меня есть ещё сахар и булка. Но папирос уже
не будет. И обедать негде.
Надо скорее вставать. Уже половина третьего.
Я закурил вторую папиросу и стал думать, как бы мне сегодня пообедать.
Фома в семь часов обедает в Доме Печати. Если придти в Дом Печати ровно
в семь часов, встретить там Фому и сказать ему: «Слушай, Фома Антоныч, я
хотел бы, чтобы ты накормил меня сегодня обедом. Я должен был получить
сегодня деньги, но в сберегательной кассе нет денег». Можно занять десятку у
профессора. Но профессор, пожалуй, скажет: «Помилуйте, я вам должен, а вы
занимаете. Но сейчас у меня нет десяти. Я могу дать вам только три». Или
нет, профессор скажет: «У меня сейчас нет ни копейки». Или нет, профессор
скажет не так, а так: «Вот вам рубль, и больше я вам ничего не дам. Ступайте
и купите себе спичек».
Я докурил папиросу и начал одеваться.
Звонил Володя. Татьяна Александровна сказала про меня, что она не может
понять, что во мне от Бога и что от дурака.
Я надел сапоги. На правом сапоге отлетает подметка.
Сегодня воскресение.
Я иду по Литейному мимо книжных магазинов. Вчера я просил о чуде.
Да-да, вот если бы сейчас произошло чудо.
Начинает идти полуснег-полудождь. Я останавливаюсь у книжного магазина
и смотрю на витрину. Я прочитываю десять названий книг и сейчас же их
забываю.
Я лезу в карман за папиросами, но вспоминаю, что у меня их больше нет.
Я делаю надменное лицо и быстро иду к Невскому, постукивая тросточкой.
Дом на углу Невского красится в отвратительную желтую краску.
Приходится свернуть на дорогу. Меня толкают встречные люди. Они все недавно
приехали из деревень и не умеют ещё ходить по улицам. Очень трудно отличить
их грязные костюмы и лица. Они топчутся во все стороны, рычат и толкаются.
Толкнув нечаянно друг друга, они не говорят «простите», а кричат друг другу
бранные слова.
На Невском страшная толчея на панелях. На дороге же довольно тихо.
Изредка проезжают грузовики и грязные легковые автомобили.
Трамваи ходят переполненные. Люди висят на подножках. В трамвае всегда
стоит ругань. Все говорят друг другу «ты». Когда открывается дверца, то из
вагона на площадку веет теплый и вонючий воздух. Люди вскакивают и
соскакивают в трамвай на ходу. Но этого делать ещё не умеют, и скачут задом
наперед. Часто кто-нибудь срывается и с ревом и руганью летит под трамвайные
колеса. Милиционеры свистят в свисточки, останавливают вагоны и штрафуют
прыгнувших на ходу. Но как только трамвай трогается, бегут новые люди и
скачут на ходу, хватаясь левой рукой за поручни.
Сегодня я проснулся в два часа дня. Я лежал на кровати до трех, не в
силах встать. Я обдумывал свой сон: почему собака посмотрела в реку и что
она там увидела. Я уверял себя, что это очень важно — обдумать сон до
конца. Ноя не мог вспомнить, что я видел дальше во сне, и я начинал думать о
другом.
Вчера вечером я сидел за столом и много курил. Передо мной лежала
бумага, чтобы написать что-то. Но я не знал, что мне надо написать. Я даже
не знал, должны быть это стихи, или рассказ, или рассуждение. Я ничего не
написал и лег спать. Но я долго не спал. Мне хотелось узнать, что я должен
был написать. Я перечислял в уме все виды словесного искусства, но я не
узнал своего вида. Это могло быть одно слово, а может быть, я должен был
написать целую книгу. Я просил Бога о чуде, чтобы я понял, что мне нужно
написать. Но мне начинало хотеться курить. У меня оставалось всего четыре
папиросы. Хорошо бы хоть две, нет, три оставить на утро.
Я сел на кровать и закурил.
Я просил Бога о каком-то чуде.
Да-да, надо чудо. Все равно какое чудо.
Я зажег лампу и посмотрел вокруг. Все было по-прежнему.
Но ничего и не должно было измениться в моей комнате.
Должно измениться что-то во мне.
Я взглянул на часы. Три часа семь минут. Значит, спать я должен по
крайней мере до половины двенадцатого. Скорей спать!
Я потушил лампу и лег.
Нет, я должен лечь на левый бок.
Я лег на левый бок и стал засыпать.
Я смотрю в окно и вижу, как дворник метет улицу.
Я стою радом с дворником и говорю ему, что, прежде, чем написать
что-либо, надо знать слова, которые надо написать.
По моей ноге скачет блоха.
Я лежу лицом на подушке с закрытыми глазами и стараюсь заснуть. Но
слышу, как скачет блоха, и слежу за ней. Если я шевельнусь, я потеряю сон.
Но вот я должен поднять руку и пальцем коснуться лба. Я поднимаю руку и
касаюсь пальцем лба. И сон прошел.
Мне хочется перевернуться на правый бок, но я должен лежать на левом.
Теперь блоха ходит по спине. Сейчас она укусит.
Я говорю: Ох, ох.
Закрытыми глазами я вижу, как блоха скачет по простыне, забирается в
складочку и там сидит смирно, как собачка.
Я вижу всю мою комнату, но не сбоку, не сверху, а всю сразу, зараз. Все
предметы оранжевые.
Я не могу заснуть. Я стараюсь ни о чем не думать. Я вспоминаю, что это
невозможно, и стараюсь не напрягать мысли. Пусть думается о чем угодно. Вот
я думаю об огромной ложке и вспоминаю басню о татарине, который видел во сне
кисель, но забыл взять в сон ложку. А потом увидел ложку, но забыл…
забыл… забыл… Это я забыл, о чем я думал. Уж не сплю ли я? Я открыл для
проверки глаза.
Теперь я проснулся. Как жаль, ведь я уже засыпал и забыл, что это мне
так нужно. Я должен снова стараться заснуть. Сколько усилий пропало зря. Я
зевнул.
Мне стало лень засыпать.
Я вижу перед собой печку. В темноте она выглядит темно-зеленой. Я
закрываю глаза. Но печку видеть продолжаю. Она совершенно темно-зеленая. И
все предметы в комнате темно-зеленые. Глаза у меня закрыты, но я моргаю, не
открывая глаз.
«Человек продолжает моргать с закрытыми глазами,— думаю я.— Только
спящий не моргает».
Я вижу свою комнату и вижу себя, лежащего на кровати. Я покрыт одеялом
почти с головой. Едва только торчит лицо.
В комнате всё серого тона.
Это не цвет, это только схема цвета. Вещи загрунтованы для красок. Но
краски сняты. Но эта скатерть на столе хоть и серая, а видно, что она на
самом деле голубая. И этот карандаш хоть и серый, а на самом деле он желтый.
— Заснул,— слышу я голос.

25 октября 1931 года, воскресение
Subscribe

  • возня бытовая

    завел помощника "Фёдором" кличут. Орёт окаянный, но трудится во славу порядка и чистоты. Маски, респираторы на исходе, а в…

  • возня бытовая

    даже так: - доктор, можно? - можно - спиасибо, док

  • возня бытовая

    заварился к швелеру. налил 50 литров смеси. закрыл пленочкой. ушел пить чай. ищу штукатурный пистолет и заряжающего, лесов не предвидится.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment